TALKовый бизнес
Из экономистов — в иллюстраторы. Интервью с Элиной Эллис. Часть 2
6 января 399 просмотров
TALKовый бизнес
Из экономистов — в иллюстраторы. Интервью с Элиной Эллис. Часть 2
6 января 399 просмотров

Олеся Ахмеджанова
Олеся Ахмеджанова

Продолжение потрясающей беседы международного автора и иллюстратора детских книг Элины Эллис и Елены Резановой — специалиста по поискам себя и самореализации взрослых профессионалов и автора бестселлера «Никогда-нибудь» и книги «Это норм!». В этой части Элина и Елена говорят о первой книге, «тараканах» и броневике.

Посмотреть видеоверсию интервью можно тут. А почитать прямо здесь↓

Елена Резанова: Элина, а как вы ощущали себя, когда общались с этим человеком, которому нужен был иллюстратор. У вас же не было опыта, как вы решились за это взяться, что вы при этом ощущали? Расскажите!

Элина Эллис: Ни опыта, ни образования и куча «тараканов», что это профессия для избранных и для талантливых и что куда я вообще лезу. Кто я такая, чтобы разрисовывать детские книжки?

ЕР: Как вы себе разрешили?

ЭЭ: Может быть, я рано помудрела, а может, всегда такой была, потому что всегда бралась за всё. «Кто на завод?» — «Я!» — вот я из этих! И кроме этого, я действительно всю жизнь рисовала и увидела в этом какой-то знак судьбы, потому что это бывает так редко. Потому что даже люди с образованием гоняются за первым заказом годами. А тут мне пришел заказ, причем автор сразу готова была подписать контракт, это были реальные деньги. Я увидела в этом редкое везение, и если я сейчас пропущу, испугаюсь, пройду мимо, то второго шанса мне никто не даст. И я ухватилась, хотя в процессе много раз пожалела, потому что это было гораздо выше моих способностей…


Элина

Первая книга меня чуть не убила.

Я часто рассказывают эту историю. Представляете, я начинаю рисовать, у меня ничего не получается, потому что я даже азы не знаю: рисовать не умею, материалами пользоваться тоже. Вот я рисую, вижу — фигня. Она мне говорит: «Фигня», — а я и сама это вижу. Перерисовываю снова, перерисовываю еще, перерисовываю снова. А на тот момент я была в свежем разводе, с маленьким ребенком и работала на полную ставку экономистом. То есть когда я рисую? По ночам, по вечерам, по утрам, по выходным. У меня были дни, когда я спала два-три часа, а остальное время фигачила. Я перечитала все книги, которые нашла. Пересмотрела все блоги, потому что информации на эту тему действительно очень-очень мало. А учиться на тот момент у меня не было возможности — идти куда-то в вуз. Я перепробовала всё, что только можно. Научилась сама работать в фотошопе, рисовать в фотошопе, чтобы правки было удобно делать.

Я уже не помню, какой гонорар мне заплатили за эту книгу. Но, наверное, если посчитать количество часов, которые я убила на эту книгу, то это будет, не знаю, копейка за 10 часов работы. Но я это, конечно, делала для себя. Мне просто была безумно интересна тема, и я хотела в ней разобраться. Ну а чтобы разобраться в чем бы то ни было, по-любому придется прикладывать усилия.

Много раз мне казалось: нет, не осилю. Ну не хватает у меня ума, не хватает таланта, я не понимаю как… Вот я ей напишу, скажу: «Извините». Я ей изначально сказала, что не профессионал ни разу, я не знаю, что делаю. Она сказала: «Мы вместе будем пробовать, пока не получится». Тоже человек в меня поверил, огромное ей за это спасибо! Мы долбались над первой книгой год, а параллельно я изучала вопросы иллюстраций. И за год сделала очень много: я открыла свой сайт на английском, свой блог на английском, завела портфолио и изучила всё, что могла изучить самостоятельно, в фотошопе разобралась… Сделала всё.

Через год меня заметило арт-агентство и предложило мне представлять международное, очень крупное арт-агентство. И у меня уже пошли международные заказы. Сначала я ушла на полставки, а через два года уже ушла совсем. Это был еще один бешеный рывок, потому что я решила, что хочу всё-таки получить степень магистра искусств по предмету «Детская иллюстрация» в Кембридже! Именно поэтому я взяла своего ребенка и переехала в Кембридж учиться на профессионального иллюстратора. Мне было за тридцать, не помню… тридцать четыре, три?.. Ну что-то такое. И у меня было денег на два месяца жизни. Мне снились кошмары, что если я не смогу зарабатывать и платить за учебу, за жилье и за всё остальное, то мы с моим сыном окажемся на улице. Я уже думала, что так будет.

План «А»: если мы оказываемся на улице, что я делаю? Иду в службу соцзащиты, приковываю себя наручниками к столу и говорю, что я не уйду, пока вы мне не дадите жилье. Разные были версии событий, но опять же это был ещё один прыжок в полную неизвестность. Ведь там, где я жила (в Кормуле, это самый юго-запад Англии), у меня была квартирка, у меня были друзья, у меня была очень безопасная комфортная жизнь. Можно было уходить с работы и что-то там пытаться. Но я решила всё это бросить и поехала в Кембридж, где не знала ни одного человека, где жилье в два раза дороже, и ещё и учебу на себя повесила. Но в итоге всё получилось, в итоге и этот gamble, gamble… риск, рулетка? Я не знаю… В общем, я рискнула по-крупному, и всё очень сильно оправдалось.

ЕР: И это как раз подводит нас к вопросу про гарантии. Про то, что можно себе сказать на старте перед этим прыжком. Вот ощущение гарантий — оно было?

ЭЭ: Единственное ощущение гарантии у меня было по отношению к себе: что я себя не подведу. Что случится, я понятия не имела, но у меня была такая установка: я выгребу в любом случае, что бы ни случилось. Потому что отступать некуда — за нами Москва, всё, нет спасательного круга, нет подушки безопасности. Я с маленьким ребенком шести лет. Многие говорят: «А как, если ребенок?» Должна сказать, что в моем случае ребенок был главным стимулом. Сама бы я, может быть, уже десять раз расклеилась, но мне надо было кормить ребенка, надо было быть уверенной, что он живет в хороших условиях, поэтому тут уже хоть наизнанку вывернешься, но сделаешь всё, чтобы получилось.

Да, этот путь нелегкий, — это сто процентов. Но какой путь легкий? Сидеть в офисе весь день, заниматься нелюбимым делом — это разве легко? А шахтером работать — это разве легко? А в больнице нянечкой или медсестрой? Это же каторжный труд. А у меня просто свой труд. Да, он тоже тяжелый. Но всяком случае это интересно. Это то, что я хочу, что люблю, но там всё равно, конечно, очень сложно. Так что когда мне начинают рассказывать, как мне повезло, я думаю, надо будет как-нибудь книгу написать о том, как мне повезло.

ЕР: Я думаю, что ваша история, Элина, как раз такой классный пример того, что на самом деле может скрываться, например, за строчкой «Элина получила интереснейшее предложение из области, о которой долго мечтала, и через два года она смогла уйти с основной работы и полностью посвятить себя любимому делу, и с тех пор она была счастлива»… Вот сказка, которая началась, которая продолжается и которая кажется такой чудесной и прекрасной. И вы сейчас рассказываете о том, что же стоит за этими строчками.


Елена

Слушайте, сейчас хочу вот о чем спросить. Этот сложный период вас как-то изменил? Он добавил что-то в того человека, на которого вы и так делали ставку, сказали: «Выгребу!» А какой вы вышли из этого опыта?

ЭЭ: Уставшей! [Смеется.] Я была уставшей. Мне совсем недавно исполнилось сорок лет, и должна сказать, что к этому возрасту всё-таки я уже вышла на определенный уровень — и смогла вот только сейчас. До этого я просто гребла и особо не думала — просто занималась любимым делом, бралась за то, что мне интересно, фигачила гораздо больше часов, чем среднестатистический офисный работник, но не задумывалась и выводы не делала. А сейчас, к сорокалетию, как бы решила оглянуться и подумать. И пришла к выводу, что меняться я начала только сейчас. Глядя на весь пройденный путь и опыт, я считаю, что прожила несколько жизней, и они все были очень-очень разные. И они все были безумно важные, то есть каждая из этих жизней и складывала меня как личность. И я благодарна за весь опыт — и негативного опыта было очень много, не меньше, чем позитивного. Но я благодарна себе, что даже негативный опыт был для меня созидательным: он меня не разрушил — наоборот, я стала сильнее, мудрее, увереннее в себе. Потому что когда проходишь через испытания и выходишь, если не с гордо поднятой головой, то хотя бы не ниже плинтуса, когда ты чувствуешь, что ты нормально выстоял, ты начинаешь уважать себя. Все мои жизни сложились в то, кем я являюсь сейчас. И мне очень нравится, что из меня получилось.

Куда дальше, я не знаю, но хотелось бы… В вашем посте — по-моему, даже в самом последнем — прочитала: хочется слезть с броневика. Мне кажется, я так давно сижу уже на этом броневике и толкаю его все свои сорок лет, что, может быть, уже стоит оглянуться: а где вообще этот броневик и нужно ли мне на нём продолжать куда-то ехать? Или то поле, где он стоит, уже весьма симпатично и можно сойти с него, цветочки понюхать что ли?

ЕР: Да, я вам желаю получить максимум удовольствия от этого периода, потому что он во многом непростой: за остановкой тишина рождает новые вопросы. А вопросы часто приходят не когда мы изо всех сил толкаем, а когда мы, наоборот, выдыхаем и даем себе время слезть с броневика. Ты начинаешь спрашивать себя о том, о чем, быть может, и не спросил бы, будучи суперзанятым или работающим без передышек. Так что время непростое, но очень интересное.

ЭЭ: Я спрашиваю, спрашиваю, и, к моему глубокому удовольствию и радости, и вопросы, и ответы меня радуют. Я довольна!

ЕР: Это очень важно и очень круто!

Как вы помните, наш замысел — пошатнуть самые-самые устойчивые и вредные для нас с вами стереотипы относительно счастья на работе, поисков себя и своего пути. И первый стереотип, о котором мы говорили, — это то, что выбор должен быть единственным с самого начала. Второй стереотип — о том, что на хорошем пути не бывает кризисов и спадов. Третий — про то, что удовольствие на работе, это удовольствие. Мы с вами сегодня услышали историю про то, что удовольствие — это, может быть, самый малый компонент того, что происходит, когда ты по-настоящему вкладываешься в то, что ты делаешь. И ещё мы говорили о том, что мы далеко не всегда точно знаем, где и когда нас поймает классная возможность, где она встретится с нами. И наша задача — покупать «лотерейные билеты» и не думать о том, что если мы что-то не запланировали, то это с нами никогда и не произойдет. Быть готовым покупать «лотерейные билеты» или, как я люблю говорить, заходить в воду, если хочется поймать волну.

Мы сегодня говорили о том, что прыжок — это прыжок с обрыва с нулём парашютов и с попыткой в полете всё перестроить, понять, приземлиться, не убиться и не убить того, кто рядом с тобой. Вы что-то хотите добавить, Элина?

ЭЭ: Да, я хотела добавить насчет того, что нужно сразу определиться с карьерой и работать по специальности. Я часто преподаю взрослым девочкам, которые во взрослом возрасте хотят или стать иллюстраторами, или просто рисовать для себя. И большинство из них говорят, что они получили ту специальность или работали там-то, потому что родители заставили, потому что не верили в себя, потому что ещё что-то. Так что даже ваша специальность совершенно ни о чем не говорит. Вы можете поменять специальность много раз, вы можете поменять карьеру много раз. Несмотря на то что я сейчас иллюстратор, не исключено, что через пять лет буду фотографом, дизайнером… Чем захочется, тем и буду заниматься. Особенно сейчас, когда и высшее образование уже становится пережитком прошлого: когда такое количество курсов на любую тему — уже как бы и в университет ходить необязательно. Слушайте исключительно свое сердце и делайте то, что вам хочется. Есть образование, нет образования, есть опыт или нет… Если вы никогда не начнете делать то, что хочется, у вас никогда не появится никакого опыта. Сколько бы вам ни было лет, никогда не поздно. Когда сыграл в ящик, тогда уже поздно. Пока не сыграли — дерзайте! Даже если у вас образование по совсем другой специальности.

ЕР: Да-да-да, как только мы начинаем впадать в представление, что есть какие-то такие проверенные пути, сразу же загоняем себя в катастрофическую ловушку вот этой правильности — а она такая неуютная, такая жесткая. И классные интересные люди годами не могут позволить себе просто попробовать, потому что им кажется, что «попробовать» должно быть частью какого-то большого прописанного плана. Вот ты попробовала, а что дальше? А где гарантии, что получится? А где гарантии, что на этом заработаешь? А где гарантии, что ты вообще будешь кому-то нужен? И человек под тяжестью этих всех адских вопросов не может подняться и пойти. Так что спасибо, что вы поделились сегодня этим! Это не история про то, что всё легко, — это история про то, что всё интересно!

ЭЭ: Я руководствуюсь только одним принципом в решении, что я делаю. И этот принцип — хочу или не хочу. И всё! То есть я никогда не знаю, ни что получится, ни смогу ли я на этом заработать, ни будет ли это кому-то надо — эти все вопросы невозможно предугадать. Всё, на чем базируется моя деятельность каждый день и мои планы на будущее, — хочу или не хочу. Пока хочу рисовать, рисую. Не захочу рисовать — значит, буду делать то, что захочу. Я не знаю, путешествовать или ещё что-то. И когда многие говорят: «А как же деньги?» Сколько раз я приходила к выводу, что если заниматься любимым делом, то деньги становятся побочным продуктом. Если делать свое дело, делать его классно, то деньги каким-то образом появятся. Деньги всегда приходят… Каждый раз, когда мне казалось: «А как же деньги? На что я буду жить?» — всегда каким-то образом всё складывалось. Так что главное всё-таки ориентироваться на то, чего вы хотите.

ЕР: Замечательный совет! Я, пожалуй, не буду больше ничего добавлять, чтобы мы как раз расстались именно на этой ноте. Элина, огромное-огромное спасибо!

ЭЭ: И вам спасибо за приглашение!

ЕР: Пусть всё складывается так, как вы хотите!

ЭЭ: Спасибо большое, спасибо! До свидания!

Похожие статьи